Александр Сиденко (asidenko) wrote,
Александр Сиденко
asidenko

Начало

      Поэма

(Продолжение)

                          XI

 

Там были первой и второй волны

Скитальцы, беженцы, бойцы и жертвы.

На брег заокеанский – в мрак и ветры –

Их выбросил девятый вал войны,

В стране родной и вне её рождённых.

Из Сербии, Харбина, мест других,

Из лагерей для лиц перемещённых

Стеклись. Одна вина была на них:

Посмели выжить средь огня и мук.

Прославленного генерала внук,

Героя войн японской и германской,

Военнопленный, школьник из Луганска.

И знатных, и простых родов потомки –

Крушенья корабельного обломки.

 

XII

 

Но русский – он и зá морем не бросит

Привычки рюмку водки пропустить,

Огурчиком солёным закусить

И песню спеть, душа того коль просит.

Посадит он берёзку под окном,

Построит церковь под святым крестом,

Чтоб было б где воскресную обедню

Честь-честью отслужить и в путь последний

Родных и близких с миром проводить.

Как деды, так и внуки будут жить.

Их жизнь, их быт достойный и простой

Мне показался – к счастью иль к печали? –

Кусочком, уголком России той,

Которую когда-то потеряли.


XIII

 

И я остался. Движим жаждой жгучей,

Как к роднику, припал душой больной

К искомой с детства общности родной

И к вере дедов давней и живучей.

Но синева легла вокруг очей –

А скольких же седых волос, ночей

Бессонных и предлинных, нервных  клеток

Мне стоило тогда решенье это!

Но жребий брошен, пройден Рубикон.

Прочь, мысль о том, что я с дороги сбился!

Как воздух свежий, дух былых времён

Вдохнуть всей грудью с жадностью стремился,

Себя желая в этом обмануть.

Как будто можно прошлое вернуть!

 

XIV

 

Ах, горе нам, рабам идеи чистой,

Неисправимым ввек идеалистам!

Уж сколько нас, бедняг, судьба трепала,

Желала ни покрышки и ни дна,

А мы всё ищем в жизни идеалы,

Забыв, что жизнь сера да и грешна.

Пора бы уж давно остановиться,

Благоразумным стать, остепениться,

И копья на растопку изрубить,

И флаги на портянки раскроить.

Холодной голове уж не откажешь

В рассудке, учит жизнь нас: не плошай!

Но бредит идеалами душа,

И сердцу – разве что ему прикажешь?

                           XV

 

Как ветер, резвый год прошелестел

Настольного календаря листками,

В мельканьи будничных забот и дел, –

Как спиц под белки частыми шажками,

Бегущей в колесе до изнуренья, –

В стараниях натужных прокормленье

Добыть на каждый день, молясь на случай,

И в думах неотвязных и тягучих

О том, что есть, что будет и почём

И что оставил за своим плечом.

Известно, что намеренья благие

Чреваты злом. И вот пришла она,

Влезая в душу и лишая сна,

Ночной незваной гостьей ностальгия.

 

XVI

 

И в сон, и в явь, покой и строй ломая,

Вдруг ворвалась, как совесть, как беда,

Напомнив о себе в далёком крае,

Единственная, как твоя судьба,

Оставшаяся там, за океаном,

Забыть ни за станком, ни за стаканом

Которую не в силах, ведь она

На то и есть родная сторона.

Как бы ни влёк заморский полурай –

Пускай красивым будет, знаменитым, –

В душе живой не сможешь заменить им

Твоих рожденья и страданья край.

Юродивая, пария, мессия,

Твой крест, твоя любовь навек – Россия.

XVII

 

Как от удара, от страданья встряска –

Вдруг горлом хлынули, как кровь, слова

И, ударяя рифмами по связкам

Голосовым, рванулись как обвал,

Как на свободу, ошалевши, зэки,

Не чаявши узреть её вовеки.

Так что же раньше не явилась ты,

Земная муза грустной красоты,

Мне не послала предзнаменованья,

Не прервала бесплодного молчанья?

И прожитые сорок с лишним лет

Не жизнью были – только ожиданьем,

Когда вдруг ото сна и прозябанья

Восстанет дух, в душе затеплит свет.

 

XVIII

 

О Боже! Всё ж Тебя благодарю

За то, что не оставил бессловесным,

Хоть поздно, но послал мне дар небесный,

Его по строчке ближним раздарю.

Я знаю – жребий сей отнюдь не сладок.

На побрякушки с мишурой не падок,

Готов нести свои венец и крест

Вдали от взоров и публичных мест.

Не впасть бы в ложь да избежать б искуса

Для снобов и для критиков писать.

Мой строгий цензор и хранитель вкуса –

Трудяга совесть, покаянья мать.

В безбрежности родного языка

Ведёт любовь – верней нет маяка.

                          XIX

 

Прости нас Бог, но странною любовью –

Поэты – любим  родину свою.

Смешав чернила с собственною кровью,

То ль оду, то ль анафему пою?

Бывают дни, когда одновременно –

В порыве искреннем и переменном –

Отчизну ненавижу и люблю,

Хулю и о прощении молю.

Взлёт духа и убогое бытьё –

Всё это ты, отечество моё.

И в безобразной раме образ твой,

Как лик святой искуснейшей работы.

И возвращаться вовсе нет охоты,

И тянет так домой – хоть волком вой!

 

XX

 

Когда-нибудь, в преддверье жизни края,

В один из долгих зимних вечеров,

Бумаги старые перебирая,

Наткнёшься вдруг на черновик стихов.

И пожалеешь, что не удалось,

И вспомнишь вдруг, как это началось.

Как на исходе горестного века

В слезах и муках родилась стезя,

Сойти с которой ввек уже нельзя.

У колыбели – вера в человека

И вера в Бога (их уж не разнять),

Да ностальгия – крёстная ей мать.

Взмыл занавес, и сыграно начало

Высокотрагедийного финала.

 

Февраль – август  1999


Subscribe

  • ARS POETICA

    Сломать привычку, выйти дерзко За грань усвоенных азов, Подняться без хвальбы и треска В высокородье из низов. Навек остаться добровольно…

  • Памяти друга

    Памяти Владимира Крамера Вот и всё. Отзвучали казённые трубы. Гаснет рваное пламя свечей и речей. Обожгут напоследок холодные губы. На одре…

  • В день памяти Геннадия Айги

    21 февраля 2006 года умер Геннадий Айги Здесь словно чащи в лесу облюбована нами суть тайников берегущих людей и жизнь уходила в себя как…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments