Александр Сиденко (asidenko) wrote,
Александр Сиденко
asidenko

В день рождения Габриэля Гарсия Маркеса

descarga (14).jpg       6 марта 1927 года родился Габриэль Гарсия Маркес


Отрывок из романа "Осень патриарха"

…И он умер так, как сказала смерть, умер тогда, когда меньше всего хотел этого, когда после стольких лет бесплодных иллюзий и самообмана стал догадываться, что люди не живут, а существуют, чёрт подери, что самой долгой и деятельной жизни хватает лишь на то, чтобы научиться жить — в самом конце! Он умер, когда постиг свой итог: поверив некогда, в начале пути, что не способен любить, о чём будто бы свидетельствовали гладкие, лишённые линий ладони его рук и карты гадалок, он попытался заменить плотскую любовь любовью к власти, пестуя в своей душе демона властолюбия, отдав этому демону всё; он стал добровольной жертвой и всю жизнь горел на медленном огне чудовищного жертвенника; он вскормил себя обманом и преступлениями, возрос на жестокости и бесчестии, подавил в себе свою неуёмную жадность и врождённую трусость ради того, чтобы до самого конца света удержать в намертво стиснутом кулаке свой стеклянный шарик, не понимая, что жажда власти порождает лишь неутолимую жажду власти, не понимая, что насытиться властью невозможно не только до конца нашего света, но и до конца всех иных миров, мой генерал!

А ведь он знал с самого начала, что его обманывают в первую очередь те, кто ему угождает, знал, что за лесть берут чистоганом, знал, что толпы людей, с ликованием славящих его и желающих ему вечной жизни, сгоняют силой оружия; всё это он знал и приучил себя жить с этой ложью, с этой унизительной данью славы, ибо в течение своих бессчётных лет не раз убеждался, что ложь удобней сомнений, полезнее любви, долговечнее правды; он уже ничему не удивлялся, когда дожил до позорной фикции власти: повелевал, когда всё уже было ему неподвластно, был прославляем, когда утратил свою славу, и утешался подчинением приближённых, не имея уже никакого авторитета. В годы жёлтого листопада своей осени он убедился, что никогда не будет хозяином всей своей власти, никогда не охватит всей жизни, ибо обречён на познание лишь одной её тыльной стороны, обречён на разглядывание швов, на распутывание нитей основы и развязывание узелков гобелена иллюзий, гобелена мнимой реальности; он и не подозревал, не понял даже в самом конце, что настоящая жизнь, подлинная жизнь была у всех на виду; но мы видели эту жизнь совсем с другой стороны, мой генерал, — со стороны обездоленных, мы видели её изнутри бесконечных лет нашего горя и наших страданий, видели сквозь годы и годы жёлтого листопада вашей нескончаемой осени, несмотря на которую мы всё-таки жили, и наша беда была бедой, а мгновения счастья — счастьем; мы знали, что наша любовь заражена вирусами смерти, но она была настоящей любовью, любовью до конца, мой генерал! Она была светочем той жизни, где вы были всего лишь призрачным видением за пыльными стеклами вагонного окна, в котором мы мельком видели жалкие глаза, дрожащие бледные губы, прощальный взмах затянутой в шёлковую перчатку руки, — взмах лишённой линий судьбы руки старца, о котором мы так никогда и не узнали, кем он был на самом деле, не был ли он всего лишь нашим мифом, этот нелепый тиран, не знавший, где оборотная, а где лицевая сторона этой жизни, любимый нами с такой неиссякаемой страстью, какой он не осмеливался её себе даже представить, — ведь он страшился узнать то, что мы прекрасно знали: что жизнь трудна и быстротечна, но что другой нет, мой генерал! Мы не страшились этой единственно подлинной жизни, потому что знали, кто мы такие, а он остался в неведении и относительно себя, и относительно нас, этот старец, вечно носившийся со своей свистящей килой, поваленный одним ударом роковой гостьи, вырванный ею из жизни с корнем; в шорохе тёмного потока последних мёрзлых листьев своей осени устремился он в мрачную страну забвения, вцепившись в ужасе в гнилые лохмотья паруса на ладье смерти, чуждый жизни, глухой к неистовой радости людских толп, что высыпали на улицы и запели от счастья, глухой к барабанам свободы и фейерверкам праздника, глухой к колоколам ликования, несущим людям и миру добрую весть, что бессчётное время вечности наконец кончилось.


Tags: Габриэль Гарсия Маркес, литература, память
Subscribe

  • В день рождения Ивана Бунина

    10 (22) октября 1870 года родился Иван Бунин ОДИНОЧЕСТВО И ветер, и дождик, и мгла Над холодной пустыней воды. Здесь жизнь до весны умерла,…

  • Сентиментальное путешествие

    Уже вот-вот и вёрсты полосатые Привычно замелькают за окном. Отходит поезд мой в семидесятые — Мои друзья остались там, в былом. Как…

  • В день рождения Евгения Шварца

    9 (21) октября 1896 года родился Евгений Шварц * * * Б ессмысленная радость бытия. Иду по улице с поднятой головою. И, щурясь, вижу и не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments