Александр Сиденко (asidenko) wrote,
Александр Сиденко
asidenko

Categories:

В день памяти Фёдора Достоевского

descarga (6).jpg       28 января (9 февраля) 1881 года умер Фёдор Достоевский


Отрывок из очерка "Пушкин"
(Произнесено 8 июня 1880 года в заседании Общества любителей русской словесности)

  ... Нет, положительно скажу, не было поэта с такою
  всемирною отзывчивостью, как Пушкин, и не в одной только отзывчивости тут
  дело, а в изумляющей глубине её, а в перевоплощении своего духа в дух чужих
  народов, перевоплощении почти совершенном, а потому и чудесном, потому что
  нигде, ни в каком поэте целого мира такого явления не повторилось. Это
  только у Пушкина, и в этом смысле, повторяю, он явление невиданное и
  неслыханное, а по-нашему, и пророческое, ибо... ибо тут-то и выразилась
  наиболее его национальная русская сила, выразилась именно народность его
  поэзии, народность в дальнейшем своем развитии, народность нашего будущего,
  таящегося уже в настоящем, и выразилась пророчески. Ибо что такое сила духа
  русской народности, как не стремление её в конечных целях своих ко
  всемирности и ко всечеловечности? Став вполне народным поэтом, Пушкин тотчас
  же, как только прикоснулся к силе народной, так уже и предчувствует великое
  грядущее назначение этой силы. Тут он угадчик, тут он пророк.
 
  В самом деле, что такое для нас петровская реформа, и не в будущем
  только, а даже и в том, что уже было, произошло, что уже явилось воочию? Что
  означала для нас эта реформа? Ведь не была же она только для нас усвоением
  европейских костюмов, обычаев, изобретений и европейской науки. Вникнем, как
  дело было, поглядим пристальнее. Да, очень может быть, что Петр
  первоначально только в этом смысле и начал производить её, то есть в смысле
  ближайше утилитарном, но впоследствии, в дальнейшем развитии им своей идеи,
  Петр несомненно повиновался некоторому затаённому чутью, которое влекло его,
  в его деле, к целям будущим, несомненно огромнейшим, чем один только
  ближайший утилитаризм. Так точно и русский народ не из одного только
  утилитаризма принял реформу, а несомненно уже ощутив своим предчувствием
  почти тотчас же некоторую дальнейшую, несравненно более высшую цель, чем
  ближайший утилитаризм, — ощутив эту цель опять-таки, конечно, повторяю это,
  бессознательно, но, однако же, и непосредственно и вполне жизненно. Ведь мы
  разом устремились тогда к самому жизненному воссоединению, к единению
  всечеловеческому! Мы не враждебно (как, казалось, должно бы было случиться),
  а дружественно, с полною любовию приняли в душу нашу гении чужих наций, всех
  вместе, не делая преимущественных племенных различий, умея инстинктом, почти
  с самого первого шагу различать, снимать противоречия, извинять и примирять
  различия, и тем уже выказали готовность и наклонность нашу, нам самим только
  что объявившуюся и сказавшуюся, ко всеобщему общечеловеческому воссоединению
  со всеми племенами великого арийского рода. Да, назначение русского человека
  есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать настоящим русским, стать
  вполне русским, может быть, и значит только (в конце концов, это
  подчеркните) стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите. О, всё это
  славянофильство и западничество наше есть одно только великое у нас
  недоразумение, хотя исторически и необходимое. Для настоящего русского
  Европа и удел всего великого арийского племени так же дороги, как и сама
  Россия, как и удел своей родной земли, потому что наш удел и есть
  всемирность, и не мечом приобретённая, а силой братства и братского
  стремления нашего к воссоединению людей. Если захотите вникнуть в нашу
  историю после петровской реформы, вы найдёте уже следы и указания этой
  мысли, этого мечтания моего, если хотите, в характере общения нашего с
  европейскими племенами, даже в государственной политике нашей. Ибо что
  делала Россия во все эти два века в своей политике, как не служила Европе,
  может быть, гораздо более, чем себе самой? Не думаю, чтоб от неумения лишь
  наших политиков это происходило. О, народы Европы и не знают, как они нам
  дороги! И впоследствии, я верю в это, мы, то есть, конечно, не мы, а будущие
  грядущие русские люди поймут уже все до единого, что стать настоящим русским
  и будет именно значить: стремиться внести примирение в европейские
  противоречия уже окончательно, указать исход европейской тоске в своей
  русской душе, всечеловечной и всесоединяющей, вместить в неё с братскою
  любовию всех наших братьев, а в конце концов, может быть, и изречь
  окончательное слово великой, общей гармонии, братского окончательного
  согласия всех племен по Христову евангельскому закону! Знаю, слишком знаю,
  что слова мои могут показаться восторженными, преувеличенными и
  фантастическими. Пусть, но я не раскаиваюсь, что их высказал. Этому
  надлежало быть высказанным, но особенно теперь, в минуту торжества нашего, в
  минуту чествования нашего великого гения, эту именно идею в художественной
  силе своей воплощавшего. Да и высказывалась уже эта мысль не раз, я ничуть
  не новое говорю. Главное, всё это покажется самонадеянным: "Это нам-то,
  дескать, нашей-то нищей, нашей-то грубой земле такой удел? Это нам-то
  предназначено в человечестве высказать новое слово?" Что же, разве я про
  экономическую славу говорю, про славу меча или науки? Я говорю лишь о
  братстве людей и о том, что ко всемирному, всечеловечески-братскому единению
  сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено, вижу
  следы сего в нашей истории, в наших даровитых людях, в художественном гении
  Пушкина. Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю "в рабском виде исходил
  благословляя" Христос. Почему же нам не вместить последнего слова его? Да и
  сам он не в яслях ли родился? Повторяю: по крайней мере мы уже можем указать
  на Пушкина, на всемирность и всечеловечность его гения. Ведь мог же он
  вместить чужие гении в душе своей, как родные. В искусстве, по крайней мере,
  в художественном творчестве, он проявил эту всемирность стремления русского
  духа неоспоримо, а в этом уже великое указание. Если наша мысль есть
  фантазия, то с Пушкиным есть, по крайней мере, на чём этой фантазии
  основаться. Если бы жил он дольше, может быть, явил бы бессмертные и великие
  образы души русской, уже понятные нашим европейским братьям, привлёк бы их к
  нам гораздо более и ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю
  правду стремлений наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали
  бы нас предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и
  высокомерно, как теперь ещё смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами
  было бы, может быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но Бог
  судил иначе. Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унёс с
  собою в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну
  разгадываем.

Tags: Фёдор Достоевский, литература, память
Subscribe

  • "Ах, как время бежит!.."

    * * * Ах, как время бежит! Как спешат, спотыкаясь, минуты! Время сýдьбы вершит, Отменяя былые маршруты. День умрёт молодым,…

  • В день памяти Вениамина Блаженного

    31 июля 1999 года умер Вениамин Блаженный * * * Душа, проснувшись, не узнает дома, Родимого земного шалаша, И побредёт, своим путем…

  • "Пребывая в этом мире..."

    * * * Пребывая в этом мире, Не забыть бы о другом, В этой временной квартире Вспоминать родимый дом. Уходить из мира быта В…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment