Александр Сиденко (asidenko) wrote,
Александр Сиденко
asidenko

Category:

В день памяти Василия Розанова

images (1).jpg       5 февраля 1919 года умер Василий Розанов

Отрывок из статьи "Наш «Антоша Чехонте»"

Толстого или Достоевского, даже Тургенева, наконец, ленивого Гончарова Бог или Natura-Genitrix {Природа-мать (лат.)} вырубали из большого дерева большим топором. Все крупно, сильно, — в творчестве, в лице их. Сотворение Чехова всё шло иным способом. На небольшой дощечке дорогого палисандрового или благочестивого, или кипарисного дерева из мирных стран Востока, тонкою иглой начертан образ тихого, изящного человека, «вот как мы все», но от «всех» отличающийся чрезвычайным благородством рисунка, всех линий. В Чехове Россия полюбила себя. Никто так не выразил её собирательный тип, как он, не только в сочинениях своих, но, наконец, даже и в лице своём, фигуре, манерах и, кажется, образе жизни и поведении. «Всё вышло, как у всех русских: учился одному, а стал делать другое; конечно, не дожил полных лет. Кто у нас доживает? Гнезда не имел, был странствующий. И всё немного музыканил или мурлыкал себе под нос. Ни звука резкого, ни мысли большой. Но что-то такое во всём этом есть, чего нигде ещё нет. Что бы это такое? Да, скучно без этого было бы жить. С другим было бы удачнее, счастливее, благополучнее, но скучнее. А этого вот слушаешь, слушаешь и забываешь, что дождь идёт, что так глупо всё, и не то что миришься с глупым, — этого нет, — но в безмерно глупую и дождливую эпоху находишь силы как-нибудь просуществовать, пересуществовать её, перетащиться по ней».
Спасибо тебе, поэт. Ты нас баловал, когда всем было очень тяжело. Но в музыке твоей всегда звучала струна, по которой мы знали, что «есть край иной». И суть твоей песни заключалась в том, что пела-то она об одном, вот «об этом», а грёзы навевала-то совершенно о другом, «вот о том». И мы под звуки твои и спали, и не спали.

                                                             * * *
А впрочем, и настанет «всё то же», мы нашего «Антошу Чехонте» не позабудем… Есть «погибельный Капказ», и есть срединная, плоская «Россия», куда обширнее кавказских стремнин… Настоящая мудрость заключается в том, чтобы в героическую эпоху жить героически, а в негероическую эпоху всё-таки не разбивать о стену голову. Великое «что делать» всегда останется под солнцем: «что делать» — как недоумение, «что делать» — как бессилие. Беспримерно героическая натура, Достоевский, устами Мити Карамазова сказал:
— В тысяче мук я есмь. Корчусь — и все-таки есмь.
Это говорит Митя перед каторгой; но сам Достоевский, в горчайшую минуту своего существования, в одном частном письме, порассказав приятелю все напасти, кончает:
— Не правда ли, живуч я, как кошка.
Это — когда её выкинут из третьего этажа в окно, а она перевернётся и всё-таки побежит.
«Есмь» — самое главное; «есмь» — первое. Рождаемся мы не все для варенья и яблок, но, между прочим, и для кислого существования. «Что делать!» «Быть человеком» важнее, чем быть «сытым человеком» и даже «нравственным человеком», «добрым человеком», ибо, чёрт возьми, кто же будет «сыт-то» или «нравственен», если «меня нет», существа с желудком и 10 заповедями? И поэтому я всегда сперва подумаю о том, чтобы «мне остаться на земле», и уже потом подумаю, какими заповедями обставлюсь и по скольку фунтов хлеба буду съедать в день. Все после «жизни», все «позади» жизни… Не знаю, для чего мне после этих строк о грустном Чехове хочется кончить, обращаясь в особенности к юности:
— Не убивайте себя!
Никогда, ни за что, ни в каких обстоятельствах, ни даже после преступления или перед ним, — всё-таки не убивайте.
Нить, которая раз оборвётся, — никогда не завяжется. А всё прочее, ей-ей, всё, не только тяжесть жизни, но и грех её, даже ужасный грех, — всё-таки можно связать ею «вторичный узелок».

                                                            * * *
Эту мысль о жизни внушает Чехов тем, что грустная дума и тон его весь полон полужизни. Мерцает, мигает, теплится, но не горит. И, глядя на это «мигающее», долго глядя, вдруг преисполняешься еретического страха: «Вдруг погаснет». И кричишь: «Зажигай всё, лучше всё зажигай, неужели эти ужасные темень и хлад, когда вдруг всё погаснет!»

Tags: Василий Розанов, литература, память
Subscribe

  • "Ах, как время бежит!.."

    * * * Ах, как время бежит! Как спешат, спотыкаясь, минуты! Время сýдьбы вершит, Отменяя былые маршруты. День умрёт молодым,…

  • В день памяти Вениамина Блаженного

    31 июля 1999 года умер Вениамин Блаженный * * * Душа, проснувшись, не узнает дома, Родимого земного шалаша, И побредёт, своим путем…

  • "Пребывая в этом мире..."

    * * * Пребывая в этом мире, Не забыть бы о другом, В этой временной квартире Вспоминать родимый дом. Уходить из мира быта В…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments