Александр Сиденко (asidenko) wrote,
Александр Сиденко
asidenko

В день памяти Михаила Зощенко

images (2).jpg     22 июля 1958 года умер Михаил Зощенко

Отрывок из повести "Сирень цветёт" ( "Сентиментальные повести")

  Вот опять будут упрекать автора за это новое художественное произведение.
  Опять, скажут, грубая клевета на человека, отрыв от масс и так далее.
  И, дескать, скажут, идейки взяты, безусловно, не так уж особенно крупные.
  И герои не горазд такие значительные, как, конечно, хотелось бы. Социальной значимости в них, скажут, чего-то мало заметно. И вообще ихние поступки не вызовут такой, что ли, горячей симпатии со стороны трудящихся масс, которые, дескать, не пойдут безоговорочно за такими персонажами.
  Конечно, об чём говорить — персонажи действительно взяты не высокого полёта. Не вожди, безусловно. Это просто, так сказать, прочие незначительные граждане с ихними житейскими поступками и беспокойством. Что же касается клеветы на человечество, то этого здесь определённо и решительно нету.
  Это раньше можно было упрекать автора если и не за клевету, то за некоторый, что ли, излишек меланхолии и за желание видеть разные тёмные и грубые стороны в природе и людях. Это раньше действительно автор горячо заблуждался в некоторых основных вопросах и доходил до форменного мракобесия.
  Ещё какие-нибудь два года назад автору и то не нравилось, и это. Всё он подвергал самой отчаянной критике и разрушительной фантазии.
......................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................................

  Его острая меланхолия и раздражение к людям доводили его форменно до ручки, заслоняли горизонты и закрывали глаза на многие прекрасные вещи и на то, что у нас сейчас кругом происходит.
  И теперь автор бесконечно рад и доволен, что ему не пришлось писать повести в эти два или три прискорбные года. Иначе большой позор лёг бы на его плечи. Вот это был бы действительно злостный поклёп, это была бы действительно грубая и хамская клевета на мировое устройство и человеческий распорядок.
  Но теперь вся эта меланхолия прошла, и автор снова видит своими глазами всё, как оно есть.
  Причём, хворая, автор отнюдь не отрывался от масс. Напротив того, он живёт и хворает в самой, можно сказать, человеческой гуще. И описывает события не с планеты Марс, а с нашей уважаемой Земли, с нашего восточного полушария, где как раз и находится в одном из домов коммунальная квартирка, в которой жительствует автор и в которой он, так сказать, воочию видит людей, без всяких прикрас, нарядов и драпировок.
  И по роду такой жизни автор замечает, что к чему и почему. И сейчас упрекать автора в клевете и в оскорблении людей словами просто не приходится.Тем более автор последнее время особенно горячо полюбил людей со всеми ихними пороками, недостатками и прочими вышеуказанными особенностями.
  Конечно, другие интеллигенты, действительно верно, иной раз произносят разные слова. И, дескать, люди определённо ещё дрянь. И, дескать, их надо ещё подравнять, привести в порядок. Надо из них вытряхнуть всякие грубые элементы. Надо их подутюжить. Только тогда жизнь может засиять в полном своём дивном блеске. Остановка, так сказать, за небольшим. Но автор как раз не имеет такого мнения. Он решительно отмежёвывается от таких взглядов. Конечно, безусловно надо изжить такие печальные недостатки механизма, как бюрократизм, мещанство, канцелярская волокита, чубаровщина и так далее. Но всё остальное пока что более или менее стоит на месте и не мешает постепенному улучшению жизни.
  И если б автора спросили: "Чего ты хочешь? Чего бы ты хотел, например, в ударном порядке изменить в своих близких людях, кроме этих вышеуказанных недостатков?" — автор затруднился бы сразу ответить.
  Нет, кроме этого он ничего не хочет изменять. Так, разве самую малость. В смысле, что ли, корысти. В смысле повседневной грубости материального расчета.
  Ну, чтобы люди в гости стали ходить, что ли, так, для приятного душевного общения, не имея при этом никаких задних мыслей и расчётов. Конечно, всё это блажь, пустая фантазия, и автор, вероятно, с жиру бесится. Но такая уж сентиментальная у него натура — ему желательно, чтоб фиалки прямо на тротуарах росли.

Tags: Михаил Зощенко, литература, память
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments