Александр Сиденко (asidenko) wrote,
Александр Сиденко
asidenko

Антуан де Сент-Экзюпери — Отрывок из романа "Южный почтовый"

descarga (23).jpg   29 июня 1900 года родился Антуан де Сент-Экзюпери


Мы с тобой родом из одного детства, и вот что внезапно возникает в моей памяти: древняя, полуразрушенная, увитая плющом стена. Мы были бесстрашными мальчишками:

Ну, чего трусишь? Открывай дверцу…

Древняя, полуразрушенная, увитая плющом стена. Иссушенная, пронизанная, пропитанная солнцем. Пропитанная веществом очевидности. Ящерицы шуршали в листьях плюща, мы называли их змеями: уже тогда нас манил этот образ бегства, именуемого смертью. Каждый камень с этой стороны стены был тёплый, как яйцо из-под наседки, и такой же круглый. И в каждой былинке, в каждой крупице земли ни малейшей тайны не оставило солнце. По эту сторону стены полновластно, во всём своём изобилии царило деревенское лето. Мы посматривали на колокольню. Прислушивались к шуму молотилки. Всё вокруг заливала синева небес. Крестьяне жали хлеб, священник опрыскивал купоросом виноградник, взрослые в гостиной играли в бридж. Их всех, старших, чей труд был отдан этому уголку земли, кто на весь век, от рожденья до смерти, брал под опеку это солнце, этот хлеб, этот дом, — их всех мы звали «стражей». Ведь было так сладко воображать себя на самом опасном островке между двух гибельных океанов — между прошлым и будущим.

Поворачивай ключ!

Детям запрещалось открывать эту маленькую, позеленевшую, словно древняя баржа, дверцу, запрещалось прикасаться к огромному замку, вынырнувшему из пучины времён ржавым, как старый якорь.

Взрослые, конечно, боялись за нас: вечный страх, что ребёнок утонет, хоть бы и в луже. А за дверцей спала, под покровом неба, недвижная вода — так она спит, говорили мы, уже тысячу лет; и всякий раз, когда заходила речь о стоячей, мёртвой воде, мы вспоминали наш пруд. Мелкие круглые листочки одели его зелёной ряской — мы бросали камешки, пробивая в ней крохотные дырочки.

А какой прохладой овевали эти мощные, тяжёлые ветви, нёсшие на себе всё бремя солнца! Никогда ни один луч не золотил нежную зелень запруды, не касался драпирующей воду драгоценной парчи. А швырнёшь камешек — и он летит и летит, как звезда: ведь мы-то знали, что там нет дна.

Посидим…

Ни звука вокруг. В этой прохладе и сырости, среди этих запахов мы наслаждались новым ощущением тела. И, конечно, мы были заброшены невесть куда, на край света, — ведь мы уже знали: странствовать — значит, прежде всего, обретать новую плоть.

Здесь все видно с изнанки.

С изнанки видно это самоуверенное лето, эти поля, эти лица — всё, что держало нас в плену. И мы ненавидели этот навязанный нам обычный мир. К ужину мы возвращались домой, сгибаясь под тяжестью тайны, словно ловцы жемчуга, коснувшиеся сокровища на самом дне. И когда солнце опрокидывалось в закат, розовым отливая на скатерти, — нас больно ранили слова:

День-то всё прибывает.

Мы чувствовали, как нас затягивает эта вечная круговерть, эта бесконечная череда времён года, каникул, свадеб и смертей. Пустая суета, видимость жизни.

Главное — бежать отсюда. В десять лет мы находили прибежище на чердаке, под самыми стропилами. Мы оказывались за кулисами этой жизни: мёртвые птицы, разворошенные сундуки, одежда, которую никто не носит… И, конечно, сокровище — где-то здесь оно спрятано, как в любом старинном доме, ведь сказки так ясно описывают: сапфиры, опалы, алмазы… Сокровище чуть мерцало — и каждая стена, каждая балка обретали смысл. Каждая из этих огромных балок — бог весть, от чего они защищают дом. Да, конечно. От времени. Ведь время и было здесь главным врагом. От него защищались традициями. Культом прошлого. Мощными балками. И только мы знали: этот дом спущен на воду, словно корабль. Только мы, облазив все его трюмы, знали, что он уже дал течь. Нам была известна каждая лазейка, сквозь которую птицы забирались умирать на чердак. Каждая щель в корпусе этого судна. Внизу в просторных залах болтали гости, танцевали красивые женщины. Как обманчива безопасность! И ликеры подавались: чёрные лакеи, белые перчатки… Эх, вы, пассажиры! А мы тут, наверху, видели, как в рассевшиеся швы кровли просачивается синяя ночь. Вот крохотное отверстие, пропустившее одну-единственную звезду. Выцеженную для нас из всего огромного неба. Но она-то и несла с собой болезнь. Мы сторонились: от таких умирают.

Нас пробивала дрожь. Вокруг кипела непостижимая работа. Балки чуть не лопались от сокровища. При каждом треске мы бросались простукивать дерево. Ведь это все была скорлупа, готовая отдать свое ядро. Скорлупа, извечная оболочка вещей, под которой наверняка что-то совсем другое. Может быть, эта звезда — маленький твёрдый алмаз. Когда-нибудь мы отправимся искать его — на север, или на юг, или в глубь себя. Бежать.

Звезда выглядывала из-за края черепицы, и это был ясный знак: пора спать. Мы спускались к себе, унося с собой в полусон — наше дальнее странствие — всё, что знали о мире, где таинственный камешек бесконечно погружается в глубину вод, а щупальца-лучи в просторах вселенной тысячелетиями пронзают тьму, чтобы добраться до нас, где дом, как корабль, трещит под гибельным ветром, и напор непостижимого сокровища взрывает вещи, одну за другой.

Tags: Антуан де Сент-Экзюпери, литература, память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments