January 13th, 2010

2007

"Я уйду в монастырь..."

*  *  *

 

Я уйду в монастырь,

В удалённую пустынь-обитель,

Что стоит, затерявшись средь русских лесов и снегов.

Там я постриг приму.

Предаюсь Твоей воле, Спаситель,

Как великую милость принять послушанье готов.

 

Суету позабыв,

Посвящу себя думам о вечном.

Мне откроется мир без границ в узком кельи окне.

Будет время прозреть

И подумать о цели конечной.

Чтоб грехи замолить, хватит ль жизни оставшейся мне?

 

Припаду к роднику

Незамýтненной истины Божьей,

Созерцая в молитве Творца и творенья Его.

Почему ж до сих пор

Средь российских бузы с бездорожьем

Не смогли отыскать векового пути своего?

 

О спасеньи молюсь

Многостраждущей нашей отчизны.

Не дай, Боже, Ты ей превратится в огромный пустырь.

И спасеньем ей дух

Благодатной и праведной жизни –

Им богат и силён православный стоит монастырь.

 

Я уйду в монастырь,

В удалённую пустынь-обитель,

Что стоит, затерявшись средь русских лесов и снегов.

Там я постриг приму.

Предаюсь Твоей воле, Спаситель,

Как великую милость принять послушанье готов.

 

10 октября 1997


2007

Отцы и дети


Отталкивая жёстко нас к обочине,

Поигрывая бицепсами, прут

К манящей цели. Тем и озабочены.

Неважно, коль другие упадут.

 

О «племя молодое, незнакомое»!..

Они ловчее и практичней нас,

Умеют добывать себе искомое

И видят мир без грима и прикрас.

 

Рождённые совсем другой эпохою,

Пощады уж не ведают в бою.

И всё же – хорошо ли, плохо ли –

По-своему мы прожили свою.

 

Мы ошибались, мучились сомненьями

И плакали кровавою слезой.

Придавленные признанными мненьями,

Идти пытались собственной стезёй.

 

Мы в честность верили ещё, в порядочность,

Хоть ложь и подлость видели окрест,

И, несмотря на веры недостаточность,

По доброй воле мы несли свой крест.

 

Мы проиграли. Время наше кончилось.

Как белый флаг – поникший идеал.

Судьба в предсмертных судорогах корчилась,

На жизнь свободы праздник опоздал.

 

27 октября 1997


2007

"Удачны рифмы, тема хороша..."

*  *  *

 

Удачны рифмы, тема хороша,

Расставлены везде, где надо, точки.

Но главное в поэзии – душа,

Душа того, кто петь заставил строчки.

 

Всё то, что было, снова пережить,

Пытаться чувства выразить сильнее.

Для этого придётся обнажить

Пред всеми душу – так оно вернее.

 

Ранима обнажённая душа.

Всегда есть риск, что кто-то наготове

Над нею посмеяться, злом дыша,

А то и плюнуть в самое святое.

 

Но учит опыт жизни в ходе дел:

Неблагодарна так судьба поэта,

Ходить оплёванным – его удел,

Он должен быть готов пройти сквозь это.

 

Он должен знать – быть может, никогда

Не будет понят, признан и оценен,

И  всё ж не оставлять души труда,

Хотя зал пуст и он один на сцене.

 

30 октября 1997


2007

"Всё что-то собираем, тужимся..."

                      *  *  *

 

Всё что-то собираем, тужимся, –

Дрожащих пальцев судорожна хватка, –

В базарной свистопляске кружимся –

Горька пилюля, но сладка облатка.

 

Надсадно рвёмся в гонке бешеной,

Зимой торопим лето, летом – зиму.

Душа от мира занавешена,

И что-то важное проходит мимо.

 

Так жизнь пройдёт – не остановимся

Задуматься о смысле и о цели,

Как будто вечно жить готовимся

Иль в катаклизме чудом уцелели.

 

Не вырваться из плена бренности,

Душе не воспарить, к земле прижатой.

Теряем истинные ценности

В обмен на побрякушки страшной платой.

 

И только на закате, может быть,

Прощаясь с жизнью, подводя итоги,

Поймём: бездарно было прожито,

И нет спасенья, нет назад дороги.

 

4 ноября 1997


2007

"Никуда не уйти от щемящей до боли..."

*  *  *

 

Никуда не уйти от щемящей до боли

В бедном сердце тоски неизвестно о чём.

Будто я виноват, по моей будто воле

Кровь невинных и праведных льётся ручьём.

 

Будто я виноват в том, что злоба людская

Кровожадно когтями вцепилась в добро,

Что одним суждена нищета вековая,

А другим – полноводной рекой серебро.

 

Справедливости в мире искать бесполезно,

И дороже себе, коль за правду стоять.

Почему же под голос слащаво любезный

Моё сердце не хочет тревогу унять?

 

Почему так мучительно ищет ответа

На вопросы, которым не видно конца?

Почему же так рано, порою расцвета,

Разрываются наши больные сердца?

 

11 ноября 1997


2007

"В наши смрадные дни плохо помним о том..."

                        *  *  *

 

В наши смрадные дни

                                      плохо помним о том,

Что устами Христа

                                 заповедано было.

Каждый сам по себе,

                                    одиноким перстом,

Одичавшее сердце

                                о ближнем забыло.

Каждый тянет к себе,

                                     вырывая кусок

У того, кто слабей,

                                 и плевать, коль подохнет.

Утекают слова,

                          как сквозь пальцы песок,

Когда нужно, солжём,

                                      и язык не отсохнет.

За столом золотые

                                слова говорим

О доверьи и дружбе,

                                    любви и спасеньи,

За спиною кого-то

                                нещадно хулим,

А в кармане уж кукиш –

                                          тебе, собеседник.

Поступаем, как будто

                                     на нас нет креста,

Лицемеры в душе,

                                на миру – лицедеи.

Предаём ежедневно

                                  Иисуса Христа

Так, как предали прежде

                                          его иудеи.

Уж две тысячи лет,

                                  как Учителя глас

Прозвучал откровением

                                          в дикой пустыне,

Но, похоже, не стал

                                  лучше мир и при нас:

Зло и злато владеют

                                   людьми и поныне.

Наша жизнь так горька,

                                         и надежда слаба.

Потерявшие

                     иль не нашедшие веры, –

А куда ж привела нас

                                     кривая судьба? –

Потеряли мы ключ

                                 от незапертой двери...

 

13 ноября 1997


2007

"Как часто и легко мы обещаем..."

                   *  *  *

 

Как часто и легко мы обещаем

С желаньем искренним исполнить всё!

Проходит день, другой, и забываем.

Сперва неловко, дальше – ничего.

 

Всего делов-то, вишь, пообещали,

Подумаешь – какой-нибудь пустяк.

И мир не рухнул, небеса не пали.

Да стоит ли расстраиваться так?

 

И тот, кому обещано что было,

Давно привык не верить, что дадут.

Житейская уж мудрость научила:

Обещанного, мол, три года ждут.

 

И только где-нибудь чудак какой-то,

Хранящий честь и чтущий идеал,

Всё ждёт ему обещанного стойко

И слово держит, коль его он дал.

 

Как часто и легко мы обещаем!

С три короба надежд, да и привет!

И потихоньку душу развращаем,

И слову, как банкроту, веры нет.

 

17 ноября 1997


2007

"Подходит апокалипсиса срок..."

*  *  *

 

Подходит апокалипсиса срок –

Конец тысячелетия второго...

Нейдёт нам впрок истории урок,

И общество давно уж нездорово.

 

Мы не сумели, ленью дух связав,

Использовать нам данную возможность,

Неисправимость нравов показав

И собственную тупость и ничтожность.

 

Увязли мы в болоте склок и драк,

Загадили и рушим дом – планету.

Отмеченных печатью мало так,

Так много привлекаемых к ответу.

 

Живую душу на корню губя

И совесть обрекая тем на муки,

Уничтожаем мы самих себя

И неродившихся детей и внуков.

 

На лицах же беспечность – не боязнь,

Пируем средь чумы в конце второго.

...Грядёт земле спасение и казнь.

Семь труб воздетых вострубить готовы.

 

18 ноября 1997


2007

"Вот ещё один год легкокрылою птицей..."

                        *  *  *

 

Ю. Бочарову

 

Вот ещё один год легкокрылою птицей

Пролетел и растаял в туманной дали.

И чем дальше, тем чаще ночами не спится:

Проплывают виденья родимой земли.

 

Будто вновь молодой, и шаги так упруги

По пушистому снегу, траве-мураве,

По брусчатке Москвы, по асфальту Калуги,

Счастье юности бродит в хмельной голове.

 

Похоронены роком мечты и надежды,

Выпал жребий испить горьку чашу до дна.

Столько раз уж менялись углы и одежды,

Лишь душа оставалась России верна.

 

Разожжём же камин, рассказать и послушать

Сядем вместе к огню. Наливай-ка полней!

И «зубровка» сладка, и настроены души

В унисон, на любимой до боли волне.

 

Пусть проходят года. Да нас Бог не оставит!

Покоримся Ему и судьбе до конца.

Но, однако, ничто никогда не заставит

Сделать менее русскими наши сердца.

 

26 ноября 1997


2007

"О нищета! Тебя благодарю..."

*  *  *

 

О нищета!  Тебя благодарю

За горький опыт жизни без довольства,

А главное – за хмурую зарю,

Когда в бессоннице и беспокойстве

Родятся строчки, словно Божий дар,

И до предела чувства обострённы.

Лихой судьбы безжалостный удар

Повергнет ниц иль душу воспарённой

Оставит на мгновенья иль часы.

Не для того, чтоб безмятежно грезить,

Не в равновесии судьбы весы:

Должна страданий чаша перевесить.

Поэзия – подруга нищеты,

И одиночества, и страсти сильной.

Пусть идеал недостижимый красоты

Влечёт бредущих по дороге пыльной.

 

26 ноября 1997


2007

"Ухабы, слякоть бездорожья..."

                 *  *  *

 

Ухабы, слякоть бездорожья

От жизни вдалеке большой,

И торжествующая пошлость

Глумится над больной душой.

В страданиях душа, не в силах

Принять банальность бытия.

Удел интеллигентов хилых –

Угаснуть в копоти нытья.

Умрут высокие стремленья,

Лукаво подмигнёт сатир,

Тоскливо так от неуменья

Вписаться в сей реальный мир.

Изнемогая от удушья

Средь лицемерия и лжи,

Не убежать от малодушья

Полувозвышенной души.

Судьбы пустые обещанья,

Что не приводят никуда.

Неотвратимое желанье

Не просыпаться никогда.

А для проснувшихся же утром

Лишь остаётся два пути:

В иронии спасаться мудрой

Иль чахнуть в пьяном забытьи.

 

5 декабря 1997