January 6th, 2010

2007

"Неужель не увидеть, хоть краешком глаз..."

*  *  *

 

Неужель не увидеть, хоть краешком глаз,

Средь хлебов созревающих, нив благодатных

Крышу дома, куда приезжал всякий раз

И где лучшее время провёл я когда-то?

 

Неужели пройти уже не суждено

По тропинке извилистой, к дому ведущей,

У порога, где было начало дано,

Мне колен преклонить не придётся в грядущем?

 

В полотняной рубахе пройти босиком

По траве свежескошенной, колкой, росистой,

Раздвигая колосья, сквозь рожь прямиком

До опушки дойти молодой, но тенистой.

 

Углубиться в чащобу, где царь Берендей

Во владеньях своих чудесами встречает.

О заботах забыть, отдохнуть от людей –

Иногда это всё-таки нужно бывает.

 

И столицы с их гонором так далеки!

Вспоминая своё босоногое детство,

Искупаться в прозрачной прохладе реки,

С заливными лугами текущей в соседстве.

 

А какое же небо там, Боже ты мой!

Лишь любимой глаза голубей и бездонней.

Я во многих краях побывал, но домой

Так влекло, и на свете нет тяги исконней.

 

Лет семнадцать уже, как я там не бывал,

В отчем доме чужая семья поселилась.

И никто уж не ждёт, все концы оборвал,

Но сегодня опять мне деревня приснилась.

 

Навсегда всё ушло. А винить мне кого?

Не нашёл я приюта милее и краше.

Моя малая родина, где и с чего

Начинается всё же отечество наше.

 

26 июня 1997


2007

"А мне б остановиться, подождать..."

 

      *  *  *

 

А мне б остановиться, подождать,

Пока улягутся и гнев, и возбужденье,

Мечом картонным мести не махать,

Спокойно разобрать обид нагроможденье.

 

Виновен, не виновен – всех простить,

Злопамятство долой, чтоб не было и духу,

И самому прощенья попросить

У тех, кто под горячую попался руку.

 

С холодной головой за стол нам сесть,

Желательно за круглый или же овальный,

Неспешно обсудить всё честью честь

И мировую заключить под звон хрустальный.

 

Как просто всё, и как же тяжело

Нам следовать души и мудрости заветам,

Когда от злобы вдруг лицо свело,

Когда другим твоё родное «я» задето.

 

28 июня 1997

 

2007

Памяти Булата Окуджавы

Тополиного пуха метель над дворами Арбата,

Ну а мне снегопадом печальная весть вручена:

Тёмно-синей орлицей душа отлетела Булата,

Словно нерв, порвалась, не закончив аккорда, струна.

 

Вот уже и ему не вернуться домой из похода,

Прегрешенья простив, его благословит Господь Бог.

Навсегда пусть останется в памяти сердца народа

Его главная песня, которую спеть он не смог.

 

Лишь любви он служил и одной только ей доверялся,

От любви и печали и умер в несчастной стране.

Его голос негромкий средь гомона не потерялся,

Со страниц его книг и с пластинки приходит ко мне.

 

Он сказал и пропел то, что я бы хотел, да не вышло:

Что от Бога даётся, не купишь, не сыщешь вовек.

Во дворянство введённый двором, он в Москве не был пришлым.

Тихо в вечность уходит поэт и земной человек.

 

30 июня 1997


2007

"Какая роскошь - близких душ общенье!.."

*  *  *

 

Какая роскошь – близких душ общенье!

Всё реже дарит нам её наш век.

Венец природы, Божьих рук творенье –

Прекрасный, но и мерзкий человек.

 

Недосягаемы высоты духа,

Шедевр рождает гения рука.

И тут же – как чума – война с разрухой,

А умный под пятой у дурака.

 

Любовь, страданье, самоотреченье –

То отличает нас от дикарей.

Но вызывает подлость отвращенье,

Коварства нет такого у зверей.

 

Но не спешу творить я суд свой скорый,

Стремлюсь понять и всё-таки простить.

Добро и зло душе придутся впору:

Всё дело в том, каким богам служить.

 

Стараюсь в людях доброе увидеть,

С открытым сердцем руку протяну.

Хоть риск, что может кто-нибудь обидеть,

Я всё равно себе не изменю.

 

Один меня вдруг предал, как Иуда,

Другой ограбил, третий нагло лжёт.

И всё же я кричу: «Люблю вас, люди!»

А вдруг услышит кто-то и поймёт?

 

12 июля 1997


2007

Старая тетрадь

Страницы пожелтевшие листаю,

В обложке синей общая тетрадь.

В ней записи давнишние читаю

И возвращаюсь в молодость опять.

 

Так много лет прошло, следы старенья

На лицах наших грустью разлились,

Но неподвластна ветхости и тленью

Запечатлённая когда-то мысль.

 

Проходят на страницах тут парадом

Великие, не очень, мысли чьи

В тетрадку мной записаны, а рядом –

Не так уж мудры, может быть, – мои.

 

Я вчитываюсь в строчки, что местами

В подтёках от расплывшихся чернил,

И возникает вновь перед глазами

То, что желал, любил, боготворил.

 

Души порывы, жизни идеалы,

Пленительный чужого блеск ума.

Ещё судьба меня не потрепала,

И не грозит сума или тюрьма.

 

Ещё не скоро перемен эпоха,

Переоценка ценностей вдали.

На свете жить не так уж вроде плохо,

Не сожжены пока что корабли.

 

Под парусами алыми готовый

От пристани отплыть летучий бриг,

Безусый капитан в штормовке новой,

Беды не предвещает чаек крик.

 

Той бригантине не судьба, как видно,

Из плаванья вернуться в порт родной.

И всё же мне и горько, и обидно,

Что так вот жизнь расправилась с мечтой.

 

На выцветших от времени страницах

Отчётливы крушения следы.

Романтика разбилась синей птицей

Об камни неустроенной судьбы.

 

Осталась только мудрость вековая,

Ей не страшны ни штормы, ни туман,

Как компас, верный курс определяя,

Меня ведёт сквозь глупость и обман.

 

Листаю пожелтевшие страницы

И возвращаюсь в молодость опять.

...А всё-таки не зря искал жар-птицу:

Нельзя душе крылатой не летать.

 

13 июля 1997


2007

Русская звезда

                        Ты долго ль будешь за туманом

                        Скрываться, Русская звезда?..

                       Ф.Тютчев

 

Мы долго, слишком долго ждали –

Всю жизнь, полжизни иль года,–

Когда сверкнёт в туманных далях

Та путеводная звезда.

 

Сверкнёт, и выйдет из тумана,

И яркий свет свой разольёт,

Нас выведет из тьмы обмана,

От верной гибели спасёт.

 

В потёмках долго мы блуждали,

Слепы от блеска звёзд чужих.

Нас слишком долго принуждали

Забыть, кто мы в краях своих.

 

Но где же, где же ты, спасенье?

Явись – теперь иль никогда,

Для нас надеждой возрожденья

Сверкни же, Русская звезда.

 

19 июля 1997


2007

Как жаль...

Как жаль, что я родился слишком поздно.

Жестокий век на долю выпал мне,

И кажется, что жизнь прошла безродно

В какой-то не своей, чужой стране.

 

Как жаль, что не родился раньше веком

В стране, воспетой в песнях и стихах.

Я был бы просто русским человеком,

Пусть дворянин или мужик в лаптях.

 

Как жаль, что на лету, как будто птицу,

Великую страну подбили вдруг.

Сейчас могли бы ею мы гордиться

И не познали б стольких бед и мук.

 

Как жаль, что мне с народом правоверным

В ту пору не пришлось судьбу делить.

И зная, чем всё кончится, наверно,

Вдруг мог бы что-то чудом изменить?

 

20 июля 1997


2007

"Пускай не вышел ни лицом, ни статью..."

*  *  *

 

Мой дар убог, и голос мой негромок,

Но я живу, и на земли мое

Кому-нибудь любезно бытие...

Е. Баратынский

 

Пускай не вышел ни лицом, ни статью,

Манеры в чём-то пусть нехороши,

Зато глаза, как зеркало души,

Добра и грусти светятся печатью.

 

Ни честный труд, ни колесо фортуны

Не принесли богатства и наград,

Зато друзьями и душой богат,

Усилья духа не остались втуне.

 

Уж седина, а не достиг успеха,

Не избалован славою мирской,

Но в дружеском кругу всегда я свой,

Любовь родных и близких мне утеха.

 

Пусть невелик талант, но он от Бога,

Пусть голос слаб, но чувства давят грудь.

А всё же нужен я кому-нибудь,

И мне нужны вы, с кем делю дорогу.

 

24 июля 1997


2007

"Живой воды не пить из родника..."

*  *  *

 

Живой воды не пить из родника,

Что в тридевятом царстве истекает,

И молодильных яблок уж никак

Не рвать в саду, что ведьма охраняет.

 

По берегам кисельным не ходить,

В молочных реках мне не искупаться,

На самобранке-скатерти вкусить

Плодов и яств, как видно, не дождаться.

 

Хотел бы из Ивана-дурака

В Иван-царевича вдруг превратиться,

С красавицей царевной на руках

Домой на сером волке возвратиться.

 

На Сивке-Бурке взмыть под небеса,

Поцеловать царевну там в окошке

И самому увидеть чудеса

На тех лесных неведомых дорожках.

 

По щучьему веленью не вернуть

Той сказочной страны очарованье,

Осталось лишь добром то помянуть,

Да вот ещё на Бога упованье.

 

Да, время сказок, видимо, ушло,

Сегодня правит бал сухая проза.

И с веком явно мне не повезло:

Под Рождество всё жду Деда-Мороза.

 

29 июля 1997